РЕЛИГИЯ И ПРАВО №1, 2002

Автор: И́горь Я́ковлевич Канте́ров, доктор философских наук, заслуженный профессор МГУ им. М. В. Ломоносова. 

«Деструктивные», «тоталитарные»… и далее везде

Более десятилетия назад в России стали возникать религиозные организации и группы, большинство из которых никогда ранее здесь не было. За рубежом с таким явлением в 60-е годы столкнулись США, а затем страны Западной Европы. В СССР и впоследствии в Российской Федерации религиозные новообразования появлялись и распространялись в результате усилия иностранных миссионеров, некоторые же неорелигиозные объединения зарождались и на российской почве.

Сразу же после появления новых религиозных образований встала проблема их наименования. Традиционно такая проблема решается путем отнесения возникающих религиозных образований к какому-то уже существующему типу религий, либо, если вероучительнные или организационные возможности таких образований не вмещаются в принятую типологизацию, «новичков» включают в новый тип религиозных организаций.

Заметим, что типологизоция (классификация) религий — дело не только сложное, но весьма ответственное. Ведь не только в далеком прошлом, но и в наши дни причисление конкретной группы или организации верующих к категории, носящей негативный оттенок, порождает дискриминацию и даже преследования. Вот почему научное религиоведение и социология религии относят классификацию религии к важнейшим и в то же время сложнейшим проблемам названных дисциплин. Чтобы не быть голословным, сошлюсь на суждение Фридриха Макса Мюллера, по праву считающегося одним из основателей современного религиоведения. «Каким образом, — спрашивал ученый, — можно поделить огромное царство религий? Как могут быть классифицированы религии?». И далее: «если мы не сможем составить удовлетворительную классификацию различных диалектов веры, мы должны признать, что наука 0 религии действительно невозможна»[01] Цит. По: Классики мирового религиоведения. М., 1996, с. 84. Конкретизируя Суждения Мюллера, его современник — П. Шантепи де ла Соссе настоятельно подчеркивал мысль о том, что «научная классификация должна иметь свое основание в существенных признаках религиозного процесса»[02] Цит. По: Классики мирового религиоведения. М., 1996, с. 84.

История и плоды одного «открытия»

В начале 90-х годов в России начинает входить в моду методология восприятия новых религиозных образований,, главным образом заимствованная из трудов протестантских теологов, спешно и большими тиражами публикуемыми на русском языке самыми различными издательствами. Из этих же публикаций активно перенимался и терминологический аппарат, использующийся при описании неорелигиозных групп. В основном были подхвачены и запущены в широкий оборот термины, наполненные негативным содержанием. Прежде всего это относится к термину «культ», обозначавшему религиозные объединения, отклоняющиеся от догматики исторического христианства. В образовавшейся затем конструкции — «деструктивный культ» — акцент переносится на вред, приносящий культами личности, семье, обществу в целом. И поскольку термин «культ» и его усиленная версия — «деструктивный культ» — не имели четких и устойчивых признаков, то в культы с прилагательным «деструктивный» заносились десятки самых различных религиозных образований,

В начале 90-х годов россияне стали свидетелями грандиозного «методологического прорыва» в классификации религий, Но свет появился новый термин, никогда ранее не применявшийся к обозначению религиозных объединений. Речь идет о прилагательном «тоталитарный», которое, В сочетании со словом «секта», замышлялось как наименование десятков религиозных образований, имеющих совершенно не похожие вероучения, обряды, социальные программы, численность и состав последователей.

Творцом термина «тоталитарная секта» считает себя А. Дворкин, тогда только что вернувшийся из эмиграции и решивший, правда, оставаясь американским подданным, спасать Россию от самого страшного типа сект — «сект тоталитарных». Правда, сам он весьма скромно оценивает собственный вклад в классификацию религий. Вводя впервые термин «тоталитарная секта», он (Дворкин) и «не думал, что вводит новое понятие, — настолько само собой разумеющимся он казался»[03] А. Дворкин. Сектоведение, Нижний Новгород, 2000. — С. 35.

По нашему мнению, истоки возникновения следует искать вовсе не в очевидности термина «тоталитарная секта». Просто практиковавшийся для противодействия распространения религиозных новообразоваваний термин «деструктивный культ» обнаружил свою малоэффективность. Большинство россиян с ним никогда ранее не встречалось, и прежде чем довести смысл этого термина до ума и чувств, необходимо было прежде перевести его на русский язык и разъяснить смысл. И совсем другое дело — термин «тоталитарный». Заимствованный из политологического и пропагандистского обихода времен «холодной войны», этот термин тут же вызывает ассоциации с несвободой, лагерями, охраной, колючей проволокой, принудительным трудом, скудной пищей и т.д. Перенося зловещий, пугающий смысл термина «тоталитарный» на область религии, создатели конструкции «тоталитарная секта» рассчитывают таким способом существенно усилить обличительный заряд имеющихся определений, предваряющих слова «секта» и «культ». Именно по причине «узнаваемости» термина «тоталитарный», активном его использовании в российском массмедийном лексиконе и закрепилось употребление этого очень «нехорошего» термина к новым религиоэным образованиям.

В пользу такого предположения говорит и такое немаловажное обстоятельство: в зарубежных антисектантских изданиях, в том числе предназначенных и для массового читателя, термин «тоталитарная секта» не встречается. Таким образом, открытие данного термина и «вбрасывание» его в широкое обращение можно с большой долей уверенности считать отечественным «ноу-хау». Но также следует иметь в виду, что значительная часть представителей отечественного научного религиоведения в своих исследованиях и преподавательской работе не пользуются терминами «тоталитарная секта» и «деструктивный культ».

Во всяком случае, это относится к московским, санкт-петербургским и уральским светским религиоведческим центрам и школам. И за это они удостаиваются звания «сектозащитников». Потому весьма странновато звучит утверждение А. Дворкина о том, будто изобретенный им термин «тоталитарная секта» «прочно вошел в наш язык и употребляется буквально всеми…».

Появляются и широко используются специальные «словники, включающие в себя набор понятий, предназначенных для описания природы «тоталитарных сект» и «деструктивных культов», их деятельности и особенно последствий такой деятельности. Подобные «словники» становятся непременным атрибутам не только публикаций о сектах, но и постановлений некоторых местных органов законодательной власти. Авторы таких «словников» не используют по отношению к приверженцам культов и сект таких понятий, как « последователь», «сторонник» и тем более «верующий». Эти понятия заменяются иностранным словом «адепт», которое, согласно «словникам», обозначает: 1) посвящённого в какие-либо учения и тайны культа, 2) ревностного приверженца культа[04] А. И. Хвыля-Олинтер, С. А Лукьянов. Опасные тоталитарные формы религиозных сект. М.,1996. — С, 4.

В данном случае мы являемся свидетелями осуществления весьма оригинальной процедуры — наполнения иностранного слова «adept» (кстати, весьма редко встречающегося не только в популярной, но в специальной литературе) новыми смысловыми значениями. В этом можно легко убедиться, заглянув в англорусские словари, В них английское слово «adept» переводится как: 1) знаток, 2) приверженец, сторонник последователь. Таким же значением наделяется это слово и в академическом «Словаре русского языка»; при этом в нем указывается и на книжное использование данного слова: «адепт, — ревностный приверженец, последователь какого-либо учения»[05] Словарь русского языка. Т.1. Изд-е испр. и доп. М., 1981, — С.25.

Обращает на себя внимание абстрактность и неопределенность характерных признаков религиозных объединений тоталитарного типа. К тому же эти признаки не являются устойчивыми, присущими всем типам религиозных объединений, относимых к тоталитарным. В большинстве своем они носят оценочный характер и могут применяться избирательно. Чаще всего упоминаются такие признаки тоталитаризма, как жесткая авторитарная структура и обожествление лидера. Но ведь жесткие структуры имеются не только у объединений, причисляемых к тоталитарным, но и, например, в католицизме. Да и Папа Римский, глава католиков мира, почитается как наместник Иисуса Христа на земле. В последнее время, правда, и католическую церковь начинают записывать в тоталитарные секты, но пока это делают лишь не в меру ретивые борцы за искоренение любых проявлений «тоталитаризма» в религиозной сфере. В то же время у многих духовно-религиозных религиозных объединениях, причисляемых к тоталитарным, никогда не существовало жестких структур. Можно не соглашаться с учением семьи Рерихов и даже быть его решительным противником, но в то же время в объединениях последователей этого учения даже при очень большом желании невозможно обнаружить жесткие авторитарные структуры. И, тем не менее, такие объединения почти десятилетие клеймятся как «деструктивные и тоталитарные».

Не лучше обстоят дела и с другими признаками «тоталитарности» — контролированием сознания и жесткой регламентацией всех сторон жизни. Как и предыдущие, эти признаки являются оценочными, «плавающими», и все будет зависеть от заинтересованности манипулирующих такими признаками, их стремления «наградить» ими определенное религиозное образование. При желании к разряду «тоталитарных» могут быть отнесены монастырские обители и религиозные ордена, поскольку их вряд ли можно назвать оазисами безбрежного духовного плюрализма. А какое адекватное определение можно найти мыслям и деяниям тех, кого Патриарх Алексий II назвал «младостарцами»? «Как правило, — поясняет Патриарх, — непременным и единственным условием спасения они объявляют полнейшее подчинение себе тех, кто прибегает к их руководству, превращая их в роботов, не могущих без благословения такого «старца» совершить любое дело, каким бы незначительным оно ни было».

Оценочный характер терминов «тоталитарные секты» и «деструктивные культы» (чаше всего они используются как синонимы), отсутствие в них устойчивых типологизирующих признаков создает простор для «творчества».

Для пущей убедительности названные термины часто иллюстрируются устрашающими цифрами и описаниями жутких злодеяний, И подобным творчеством, как уже отмечалось, увлекаются не только начинающие журналисты. Полковник внутренней службы А.И. Хвыля-Олинтер и капитан милиции С. А. Лукьянов написали специальную брошюру — «Опасные тоталитарные формы религиозных сект». Уже на первых страницах читатель узнает о том, что тоталитарные религиозные организации в России процветают, насчитываются их многие десятки, а «…втянуто в них от трех до пяти миллионов наших сограждан. Они уже стали фанатиками, готовыми на все ради своих хозяев, стремятся к мировому господству». Далее приводится пространный список преступлений, за совершение которых чаще всего привлекаются сектанты. Это и доведение до самоубийства, истязания, похищения людей, вымогательства, сексуальные преступления и даже организация массовых беспорядков, Казалось бы, сообщениями о таких ужасных деяниях, да к тому же совершаемыми столь гигантской «криминогенной массой» — от трех до пяти миллионов человек — постоянно должны были бы заполнены сводки криминальных новостей. Должны. Да вот незадача — по словам полковника внутренней службы и капитана милиции, «совершаемые сектантами преступления отличаются высокой степенью нераскрываемости».

Весьма примечательно: произвольное и шумное применение зубодробительных терминов «тоталитарная секта» и «деструктивный культ» осуществляется без учета достижений отечественного и зарубежного религиоведения, социологии и истории религии. Именно этим можно объяснить появление изданий типа «Приложения к справочнику «Новые религиозные деструктивного, неязыческого характера» (Москва, 2000). В нем сотни малоизвестных групп с диковинными наименованиями, насчитывающих не более пары десятков последователей, соседствуют с организациями, которые мало кто решится назвать религиозными. Тем не менее, в «деструктивные религиозно-политические группы» попадают Национал-большевистская партия Э Лимонова, Русское национальное единство (РНЕ) и даже УHA-УHCO.

Таким образам, расплывчатость наименований «тоталитарная секта» и «деструктивный культ» позволяет причислять к таким объединениям практически любое религиозное новообразование, религиозно-философское учение, культурно-образовательное или оздоровительное учреждение. Было бы желание, а уж понятия «тоталитарной секта» и «деструктивный культ» всегда готовы принять в свои безразмерные объятия всякого, кого нужно ничтоже сумняшеся заклеймить, не утруждая себя задуматься о последствиях бездумного обращения с такими ярлыками-страшилками,

Крайне редко можно встретить попытки как-то развести понятия «тоталитарная секта» и «новые религиозные движения». Попытки эти выглядят робкими и непоследовательными. Об этом свидетельствует содержание «Итогового заявления участников международной научно-практической конференции «Тоталитарные секты — угроза XXI века» (Нижний Новгород, 23-25 апреля 2001 г,). В заключительной части документа проводится различие между тоталитарными сектами (деструктивными культами), чья идеология и практика опасны для личности и общества, и новыми религиозными движениями, вероучения и деятельности которых, по-видимому, опасаться не следует. Однако такой констатацией авторы «Итогового заявления» и ограничились, не поделившись с российским обществом сведениями о том, какие же религиозные объединения следует относить к «новым». Но многое становится понятным после прочтения содержания «Приложения» к «Итоговому заявлению», помещенного вслед за призывом не отождествлять тоталитарные секты с новыми религиозными движениями и группами. В «Приложении» перечисляются «наиболее известные и опасные современные деструктивные культы». Всего их названо свыше 60, при этом в список вошли преимущественно религиозные и религиозно-философские объединения, уже достаточно активно функционирующие в России. И все они по времени возникновения или появления в нашей стране, особенностям вероучений и обрядов могут быть отнесены к новым религиозным движениям и группам. И поскольку «Итоговое заявление» вместе с «Приложением» к нему адресованы широкому кругу лиц и организаций и даже помещено в Интернете, то в том же самом «Приложении», для большей ясности и во избежании ненужных недоразумений, можно было бы поместить и список новых религиозных объединений, не относимых участниками конференции ни к тоталитарным, ни к деструктивным.

Творцы и приверженцы терминов «тоталитарная секта» и «деструктивный культ» не довольствуются признанием подобных наименований лишь как приема классификации религиозных образований. Участники уже упоминавшейся нижегородской конференции выступили с инициативой «…о внесении в законодательство Российской Федерации изменений или дополнений, либо о принятии новых законодательных актов прямого действия с целью поставить под жесткий контроль или вовсе запретить деятельность тоталитарных сект (деструктивных культов) и групп, подпадающих под определение таковых».

С учетом высказанных оценок качества понятий «тоталитарная секта» («деструктивный культ») представляется крайне опасным их включение в федеральные или местные законодательные акты и тем более прямого действия. Применение таких понятий неизбежно приведет к произволу, причины которого, повторим еще раз, изначально заложены в размытости, неустойчивости признаков, образующих содержание понятий «тоталитарный» и «деструктивный».

Что касается противоправных деяний, совершаемых религиозными объединениями, то ст. 14 действующего федерального Закона «О свободе совести о религиозных объединениях» содержит подробный перечень оснований, в соответствии с которыми деятельность религиозных объединений может быть ликвидирована или запрещена. Это могут быть принуждение к разрушению семьи, посягательство на личность, права и свободы граждан, нанесение ущерба нравственности, здоровью, в том числе и с использованием в связи с религиозной деятельностью наркотических и психотропных средств, гипноза. Цитируемый перечень можно продолжить. Но и содержание уже приведенных пунктов ст. 14 включает в себя почти все обвинения, выдвигаемые против религиозных объединений, чаще всего причисляемых к «тоталитарным» или «деструктивным». Поэтому каждый раз, когда становится известно о нарушении религиозной организацией или группой ст.14, следует незамедлительно обращаться в правоохранительные органы и в установленном порядке добиваться ликвидации или запрета деятельности такого объединения.

Как же их называть?

В отечественном и зарубежном религиоведении сегодня нет единого мнения относительно наименований религиозных новообразований. Их называют по-разному: «нетрадиционные религии», «альтернативные верования»», «возникающие религии» или проста «культы». И все же большинство исследователей предпочитает пользоваться термином «новые религиозные движения». Данный термин считают на сегодняшний день наиболее приемлемым и некоторые теологи, принадлежащие к самым различным конфессиям.

В чем преимущество термина «новые религиозные движения»? Прежде всего в том, что он точнее и полнее передает своеобразие типа религиозных образований, возникших после II мировой войны в государствах Востока, в США, странах Западной Европы и, наконец, на волне перестроечных процессов в СССР и продолжающихся распространяться в современной России.

Последователи новых религиозных движений в большинстве своем — верующие первого поколения. В отличие от них, последователями традиционных (исторических) религий являются многие поколения населения данной страны, региона, нации, этноса. При этом приобщение к вере обычно происходит постепенно — через семейное воспитание, культурные и национальные традиции. В более широком плане — приобщение к традиционным религиям зачастую выступает как составная часть процесса социализации, включения личности в многообразные жизненные связи и отношения. Во многих же типах религиозных новообразований приобщение к вере происходит не эволюционно, о скоротечно и сопровождается резкими изменениями прежних взглядов, образа жизни, отношений с близкими, Нередко именно это побуждает усомниться в самостоятельном выборе такого рода верований и утверждать, что присоединение к новым религиозным движениям происходит в результате изощренной вербовки, применения гипноза, психотропных средств и т. д.

От традиционных религий новые религиозные образования отличаются и нововведениями. Существенно расходящимися с вероучительными доктринами и обрядовой практикой исторических религий. Нередко содержание этой «новизны» обусловливается обстоятельствами возникновения конкретного типа нового религиозного объединения, личностью его основателя, наличием квалифицированных теологов и т. п.

Конечно, термин «новые религиозные движения» не безупречен. Уже сегодня заметны его недостатки. Например, до какого времени возникшее религиозное образование может именоваться новым? Или: действительно ли в вероучении и обрядах данного образования содержится нечто новое? Однако при этих и иных недостатках термин «новые религиозные движения» сегодня «работает» и дает плодотворные результаты. Во всяком случае, он имеет существенные преимущества перед делением религиозных объединений на «тоталитарные и деструктивные», поскольку подобная классификация огромного массива религий бесполезна в научном исследовании. И не только бесполезна, но и является существенной помехой на пути объективного изучения природы столь сложного И противоречивого феномена, кик религиозные новообразования. И, наконец, термин «новые религиозные движения» не содержит в себе оскорбительных, уничижительных характеристик, не порождает ко всем последователям таких движений подозрений в их лояльности и свободном выборе своих взглядов и убеждений.

Кантеров Игорь Яковлевич

Кантеров Игорь Яковлевич. Источник фото: http://letopis.msu.ru/peoples/6494

Доктор философских наук, профессор МГУ им М.В. Ломоносова, заместитель председателя Экспертного совета для приведения государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции РФ.

Примечания автора

Примечания автора
01 Цит. По: Классики мирового религиоведения. М., 1996, с. 84
02 Цит. По: Классики мирового религиоведения. М., 1996, с. 84
03 А. Дворкин. Сектоведение, Нижний Новгород, 2000. — С. 35
04 А. И. Хвыля-Олинтер, С. А Лукьянов. Опасные тоталитарные формы религиозных сект. М.,1996. — С, 4
05 Словарь русского языка. Т.1. Изд-е испр. и доп. М., 1981, — С.25
Поделиться

Похожие статьи